?

Log in

No account? Create an account
медиум (телеги)

душка и юрьев день

фильмы имеют, принципиально говоря, один и тот же сюжет: (опуская за очевидностью специфику геокультурного положения авторов и зрителей: ясно, что то, что для «немцев» фобия, для русских - идеология) перерождение и уход героя в хтоническую пучину России (думаю, для стеллинга украина это россия), в глубину архетипической грязи (Почвы) русской души.

для обоих режиссеров этот Миф, эта мистическая Земля – не что иное, как мерзость запустения: русское фестивальное кино, по стеллингу, говоря, впрочем, словами из старого фильма серебренникова, «в жопе», а в душке, приносящем с собой, помимо невыносимой верности, тлен и мертвенность, откликается не только «душа» или хотя бы «душечка», но также и ИуДушка (головлев, разумеется). ну и, может быть, еще "мертвые души" с ихней Русь-тройкой:)))

я уже не буду повторять тут про «концептуальный» тезис о россии-как-подсознании-запада (гройса стеллинг, кстати, метонимически вводит в фильм через посредство игоря, который являет собой концепт типа «русский художник на западе») и что в душке боб находит «свое другое» (случайность душки – именно указание на бессознательный характер этого образа: ведь он на самом деле никакого отношения к фильму о ребенке, родившемся в ПАЗике, не имеет, эта связь - чистая фантазия боба: ведь это он окрестил душку «душкой», причем абсолютно от фонаря, как и положено поступать с «жесткими десигнаторами»!). и про мотив зеркала тоже я не буду упоминать, когда боб смотрит в стекло, за которым – душка, и последний вдруг исчезает, как исчезает собственное Ideal-Ich нашего героя. также ничего не скажу про игрушечку, которой играет девочка, тоже символизирующую всяческую зеркальность и двойничество, притом – именно бегство боба от самого себя (как куколка, отталкиваемая магнитом, уворачивается от своего отражения).

скажу лишь про странное исчезновение душки, обещавшего, вроде бы, никогда не покидать боба, страдающего-де от одиночества: уход душки определенно символизирует смерть боба (даром, что не смерть бога))), который засим и попадает непосредственно в, собственно, рай. но если у стеллинга непристойный характер этого «рая» обозначен лишь посредством пузырей земли, бурлящих там, где, вероятно, был родник, то у серебренникова это реальная дыра и помойка и, конечно, тут воистину на своем месте карнаухий певец социальной деградации и экономической сегрегации Андрей Родионов.

и здесь погружение в Истину описывается сперва как абсолютная потеря (сына, голоса, будущего, достоинства, имени, интеллектуальности…), а чистая негативность оборачивается абсолютной позитивностью: абсолютная смерть – новой жизнью.

 

и в обоих-то фильмах обретение героем/героиней нового себя связано с профессиональным преображением: стеллинговский боб уходит в бездарный русский фильм, забив на свою высоколобую кинокарьеру, что запараллеливается разрушением западной киноинституции в лице люксора; серебренниковская певица, этот символ выхолощенного буржуазного индивидуализма в искусстве, потеряв свой дар (голос), вдруг обретает его, но уже как часть хора, что, конечно, ассоциируется с обретением ею подлинного духовного смысла собственного дара.

такое складывается чувство, что режиссеры (и сценаристы: роль арабова сложно преуменьшить) соревнуются в постинтеллектуализме: с одной стороны, серебренникову, на фоне гротескно-карнавальных амбивалентностей стеллинга, философа зело хитрого, лучше удается туповатый пафос нерефлексивного «прямого высказывания»; но ведь, с другой стороны, церковный хор выше и "духовней", чем кошмарная сценка о том, как руслана писанка разродилась чудовищной куклой в малороссийском автобусе! склонить одну из чаш на этих весах под силу только душке, чей обворожительный имбецильный взгляд, конечно, оправдывает всю изысканную и довольно «головную» стеллинговскую архитектонику.

 

Comments

гениальный сравнительный анализ!

>певица, этот символ выхолощенного буржуазного
>индивидуализма в искусстве, потеряв свой дар (голос),
>вдруг обретает его, но уже как часть хора, что,
>конечно, ассоциируется с обретением ею подлинного
>духовного смысла собственного дара.

она возвращается в это извечное русское коллективное начало, теряя свое я, свою идентичность. и мне кажется, у Серебренникова нет особых ожиданий от такой перспективы. у него там довольно сильная негативная коннотация.
а, то есть вам кажется, что ее "преображение" (в больнице и в церкви) у серебренникова дано иронически?